– Его надо уложить, – после некоторой паузы сказала она первое, что пришло в голову.
– Я догадался. – Губы Вина тронула добрая улыбка и, к ее великому удивлению, он добавил: – С ребенком на руках ты выглядишь просто потрясающе.
– Спасибо, – промямлила совершенно сбитая с толку Жермена. – Спокойной ночи.
– Что-нибудь не так? – не переставая улыбаться, спросил Винсенте и, подняв руку, ласково прикоснулся к ее щеке. – Ты выглядишь раздраженной.
Господи, неужели же он все-таки понял, что она не просто партнерша, которая, млея от счастья, проводит полуденные часы в его постели, подумала Жермена, неужели это наконец произошло? Она едва не попросила его пойти с ними, даже губами уже шевельнула, но он запечатал ее рот быстрым поцелуем.
– Вы оба устали и должны как следует выспаться. Увидимся послезавтра, – убрав с ее лба несколько прядей, он лукаво подмигнул и добавил: – Не стану вас сопровождать. В одной спальне с тобой я за себя не отвечаю!
И, резко повернувшись, он быстро зашагал по направлению к аллее, где под кронами деревьев белел его длинный, похожий на сигару автомобиль.
He в силах сдвинуться с места и оторвать взгляда от его спины, Жермена застыла у дверей террасы. Внезапно Винсенте остановился и обернулся… Некоторое время он стоял молча, не говоря ни слова, затем встряхнул головой, как бы избавляясь от каких-то сомнений, и сказал:
– В пятницу многое решится, Жермена. Обязательно дождись меня. – Он добавил как бы про себя, но достаточно громко, чтобы быть услышанным: – Я смогу обо всем позаботиться, доверься мне. – И, теперь уже не оборачиваясь, скрылся за углом.
В эту ночь Жермена почти не сомкнула глаз. Голова болела, а сердце раздирали самые противоречивые чувства. С одной стороны, воспоминания о высокомерно-снисходительном отношении Винсенте заставляли ее то и дело вспыхивать от гнева, и она тут же давала себя обещание порвать с этим сластолюбивым красавцем. С другой стороны, ей отчаянно хотелось вновь оказаться в его объятиях.
В результате девушка проснулась в отвратительном настроении, которое отнюдь не улучшилось, когда, выглянув в окно, она убедилась, что яркое солнце, до сих пор неизменно сопутствующее ей в Испании, сменили низко нависшие грозовые тучи. Между ними сверкали длинные извилистые молнии; на оконные стекла обрушивались целые потоки дождя.
Не самое удачное предзнаменование для предстоящего дня, криво улыбнувшись, сказала себе Жермена.
Оставив Франсуа под бдительным присмотром Китерии пыхтеть над волшебной лампой Алладина в книжке для раскрашивания, она отправилась в рабочий кабинет, где и провела целый час в удобном кожаном кресле с прижатой к уху телефонной трубкой.
Услышанные новости музыкой прозвучали в ее ушах. Коллега в Лондоне подтвердив, что акции компании «Ромеро интернешнл» по заниженным ценам действительно скупал Диего Перейра. Кроме того следуя указаниям Жермены, друзья-брокеры приобрели на ее имя еще семь процентов акций, благодаря чему на собрании в пятницу она будет располагать тридцатью одним процентом голосов.
Она узнала адрес некоего сеньора Мендоса, который владел двадцатью процентами акций и на чью помощь она, судя по всему, могла рассчитывать. Много лет назад, когда дон Мануэль еще только основал свою компанию, сеньор Мендоса дал ему взаймы некоторую сумму денег и с тех пор являлся неофициальным совладельцем «Ромеро интернешнл». Согласно информации из Лондона, этот человек оставайся верным памяти покойного друга и упорно отказывался продать принадлежавшие ему акции.
Она сделала еще один телефонный звонок, и спустя десять минут уже мчалась в черном «мерседесе» на пристань. Насколько можно доверять Николасу, Жермена не знала. Он казался очень милым, но на этой стадии ее расследовании ошибаться было нельзя. Поэтому она просто попросила отвезти их с Франсуа к парому, а через два часа забрать обратно. Шофер посмотрел на нее с удивлением, но подчинился.
Найти дом старого друга дона Мануэля оказалось проще простого – первый же прохожий указал на его дверь. Хотя сеньор Мендоса владел местным похоронным бюро, внешность его никак не вязалась со столь мрачным родом занятий. Был он весь маленький, кругленький с детскими ямочками на пухлых щеках, лицом херувима и лучистой, доброй улыбкой, на которую невозможно было не ответить. Взглянув на гостей, он мгновенно расчувствовался, и по его румяным щекам побежали слезы умиления.
– Заходите, заходите же! Что же вы мокнете под дождем! – запричитал он, открывая дверь шире и вводя их в дом. Затем повернулся к Жермене. – Малыш так похож на своего отца! Как я рад наконец увидеть детей Мануэля!
– Детей? Значит… вы знаете?! – воскликнула она. – Но откуда?
– О, дитя мое, Мануэль Ромеро был моим самым близким другом и полностью мне доверял. Я все о вас знаю. Тем более что вы очень на него похожи.
– Да, – просто ответила Жермена, садясь в предложенное кресло. – Я сама узнала об этом всего месяц назад. Подруга матери написала мне из онкологической клиники. Ее уже нет в живых… А мама скрывала… Говорила, что я дочь того самого человека, за которого она с горя вышла замуж. Ей так и не хватило мужества открыться мне. Наверное, дон Мануэль был не согласен с мамой, но он так любил свою Селестину, что обещал ей сохранить тайну. Если не Франсуа, то хотя бы я должна была остаться законным ребенком…
Она едва не расплакалась на груди добряка Мендосы. Наконец-то нашелся человек, с которым она могла быть откровенной!
Старик сварил Жермене кофе и поведал уйму интереснейших сведений о прошлом ее отца. Затем они перешли к делам…